Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Анна Мурадова.   Кельты анфас и в профиль

Глава 16. Ты никто и звать тебя никак

Да они все, все у нас отняли, даже имена! — кипятился валлиец Даррен Льюис, преподаватель английского в одной из московских школ. — Вот скажи, почему у меня фамилия Льюис?

Не дожидаясь ответа (мне-то откуда знать?), он продолжил:

— На самом деле моего предка звали Ллевеллин. Но нету, понимаешь, нету такого английского имени. А сохранять валлийские нам было нельзя. Был Ллевеллин — стал Льюис… А какие у нас раньше были красивые имена! Существовало что-то вроде русских отчеств. Например, Ллевеллин ап Давид. «Ап» значит сын. У некоторых имена состояли из восьми частей, то есть по имени можно было узнать сразу о восьми поколениях. Но их запретили. Ты можешь себе это представить — запретить имя?

А еще валлийцам насильно придумали фамилии.

Даррен тряхнул пепельными локонами и раздраженно отставил пластиковый стакан с чаем. Мы сидели в университетском буфете МГУ: Даррен решил присоединиться к моим студентам, изучающим бретонский, и часто комментировал мои высказывания словами «…а вот у нас в Уэльсе». Получалось очень интересно и познавательно.

— …У нас в Уэльсе вообще говорят, что половина валлийцев носит фамилию Джонс, а остальные Дэвисы. Это шутка, конечно, есть и другие фамилии: Дженкинс, Льюис и прочие, но правда то, что разнообразия никакого. А все почему? Фамилии нам искусственно придумали англичане. Не было у нас фамилий, понимаешь, не было!

С одной стороны, его монолог выглядел уж слишком пылко — сколько народов за всю историю подвергались более серьезным гонениям! Численность одних сокращалась в разы из-за геноцидов, другие подвергались массовым репрессиям, депортациям… В конце концов, у меня тоже фамилия русифицированная, но моих предков это мало волновало: в отличие от многих соплеменников живы остались, и то спасибо, а там, как говорится, хоть горшком назови, только в печь не ставь.

Для большинства современных жителей Западной Европы, где последняя война прогремела в середине прошлого столетия, физическое истребление — это какая-то непонятная штука, которая случается в «диких» странах с «нецивилизованными людьми». И прикинуть это на себя сложно. Разве что ирландцы могут считаться за исключение: мир на севере острова наступил не так уж и давно.

Поэтому большинство современных западноевропейцев как-то больше упирают на так называемый культурно-лингвистический геноцид. Много говорят о потере идентичности, адекватного самоощущения и так далее. Но если перестать рассуждать в стиле «нам бы ваши проблемы!», то гнев моего собеседника понятен. Запретить человеку использовать свое имя — это все равно что сказать: «Ты никто и звать тебя никак». И для представителей современных кельтских народов это унизительно. Иногда из чувства протеста представители нацменьшинств используют два варианта имени: одно «паспортное», а другое «национальное». Бывают забавные ситуации. Я была очень удивлена, когда случайно узнала, что одного моего старшего коллегу по кельтологическому цеху ирландца Шеймаса на самом деле (то есть по паспорту) следовало называть Джеймс. Рассказывали мне также об одной ирландке, которая для своих была Эвелин Мак-Гава, а для посторонних Лин Смит. И Мак-Гава, и Смит хоть и звучат не похоже, на самом деле это одна и та же фамилия, и если бы эта дама захотела переделать свое имя на русский манер, то с тем же успехом стала бы Линой Кузнецовой.

Но потеря имени — всего лишь финальная точка в длинной истории подчинения, и точнее будет расшифровать это послание победителя так: «Твоя борьба кончена, и с этого момента навсегда ты никто и звать тебя никак».

Возможно, именно поэтому мой собеседник так кипятился: не столько в имени дело, а в истории подчинения кельтских народов. Валлийцам еще относительно повезло.

С того самого времени, когда бритты с превеликим плачем вынуждены были оставить часть своих владений, собственно, и начинается история Уэльса. Начинается она, если вновь процитировать святого Гильду, таким образом: «…Но до нынешнего дня города нашей страны не заселены так, как прежде; они стоят опустевшие и разрушенные, поскольку, хотя войны с чужеземцами прекратились, междоусобные войны продолжаются. Столь безнадежное разорение острова и его нежданное спасение случились на памяти ныне живущих, которые стали свидетелями обоих этих чудес. Тогдашние цари, начальники и их подчиненные, священники и церковники еще служили установленному порядку; но после они умерли, и пришло поколение тех, кто не видел этой бури и знал лишь нынешнее спокойствие».

Итак, наступило время относительного спокойствия. Это не значит, что никто ни с кем уж совсем не воевал. На территории современного Уэльса было несколько королевств: Гвинед, Дехейбарт, Поуис и другие, более мелкие. Понятно, что между этими королевствами шла более или менее постоянная вражда, периодически обострявшаяся до военных действий. Видимо, на должность королей везде и во все времена назначают исключительно раздражительных, нервных и неуживчивых людей, потому что читаешь историческую литературу и невольно думаешь: ну почему бы им всем не договориться жить спокойно, раз уж уцелели после таких страшных событий? Но я не историк и эту тему развивать не буду. Скажу только, что на протяжении нескольких веков валлийские королевства жили себе относительно неплохо, правда, им не удавалось избегать стычек с англосаксами, тоже основавшими некоторое количество королевств (а может, никто столкновений и не избегал, а наоборот, всячески их провоцировали).

В 1066 году ситуация несколько изменилась. Из-за Ла-Манша приплыли новые завоеватели — нормандцы. Про них тоже следует сказать пару слов. Очень часто их путают с норманнами, то есть викингами. И путаница эта не случайна: в IX веке уже известные нам викинги творили безобразия на северном побережье Франции и даже оккупировали ее часть. И выгнать их оттуда не было никакой возможности. Только в начале следующего, десятого столетия французский король, которого хоть и звали Карл III Простоватый, вместо того, чтобы воевать с норманнами, мудро решил отдать им прибрежную территорию и привести их к присяге. Так появилось герцогство Нормандское, ныне — французская провинция Нормандия. И жителей ее во избежание путаницы принято называть нормандцами, с буквой «д» в середине.

Так вот эти самые нормандцы во главе с Вильгельмом, получившим вскоре прозвище Завоеватель, оккупировали Англию. У валлийцев появились новые соседи. Не сказать чтобы очень спокойные: они попытались подчинить себе валлийские королевства, но не тут-то было. До XIII века Уэльс сохранял свою независимость, хотя чем дальше, тем сложнее было ее отстаивать. Как обычно бывает у кельтов, объединиться перед лицом опасности, несмотря на множество попыток, почему-то не выходило. Последнюю и относительно удачную попытку установить центральную власть предпринял Ллевеллин III an Грифид, король Гвинеда. В 1282 году он был убит в бою, и, как это принято в Уэльсе, поэт Грифид аб ир Инад Кох сочинил элегию на его смерть. В общем-то это была в каком-то смысле поэма на смерть независимости самой страны.

Наследником Ллевеллина стал его брат Давид, который попытался продолжить сопротивление англичанам, но через несколько месяцев был схвачен и доставлен королю Эдуарду, а позже — казнен. В 1283 году королевство Гвинед было окончательно подчинено Англии.

Речь шла не только о победе над Гвинедом: Эдуард I рассчитывал на присоединение всего Уэльса. По преданию, он действовал не только силой, но и хитростью. После победы английский король собрал цвет валлийской знати и предложил присутствующим стать вассалами Англии. Если верить английским хроникам, он действовал тактично, ничего никому не навязывая, с готовностью пойти навстречу пожеланиям валлийцев и принять их условия. Был ли король на самом деле таким либеральным, мы не знаем, но по одной из версий условия ему были выдвинуты такие: необходимо, чтобы Уэльсом правил местный уроженец, к тому же не знающий ни слова по-английски. Эдуард смиренно принял выдвинутые условия и тут же дал торжественную клятву, что выполнит их в точности. И когда договор о вассальной зависимости был подписан, король (очевидно, с демоническим злорадным смехом) вынес из шатра своего маленького сынишку, тоже Эдуарда, который родился за несколько дней до того в валлийском городе Карнарвоне и, разумеется, пока что по-английски (равно как и на других языках) не говорил. «Вот вам принц Уэльский, уроженец вашей страны!» — торжествующе воскликнул король. О том, что сказали в ответ валлийцы, предание умалчивает, ибо таких слов интеллигентные летописцы не знали. Разумеется, это только легенда — как было на самом деле, нам неизвестно, но именно с тех пор все наследники английского престола носят титул «принц Уэльский».

Чтобы победа над Уэльсом была закреплена символически, Эдуард I приказал вывезти из завоеванного королевства все знаки власти и реликвии местной династии. Корону Ллевеллина отправили в Вестминстер, в часовню святого Эдуарда, которая до наших дней не сохранилась, а печати валлийских королей и королев попросту переплавили. Ценную для христиан Гвинеда реликвию, Нейтский крест, по поверью, заключавший в себе частицу Истинного Креста, торжественно пронесли по лондонским улицам.

Этими ритуальными действиями английский король без всяких слов заявлял во всеуслышание: «Нет больше королевского дома Гвинеда, нет больше такой королевской династии, есть только мое королевство и моя династия!» (и снова напрашивается продолжение в стиле «А вы, валлийцы, теперь никто и звать вас никак»).

И все в этой истории было бы совершенно банальной драмой подчинения одного народа другим, если бы не одно интересное обстоятельство: валлийцы ухитрились какое-то время, несмотря на все это, править Англией.

А вышло это так. Жила-была в Уэльсе с незапамятных времен (как минимум со времени римского владычества в Британии, а то и раньше) аристократическая семья по имени Tudur (читается приблизительно как «Тидир»). Имя это само по себе громкое: так звали царей-королей не только у древних бриттов, но и у галлов, и изначально это имя звучало как Toutorix, король тоута или туата, то есть племени и страны. Так нарекали, естественно, только самых знатных — тех, кто либо занимал должность правителя, либо состоял с ним в родстве. Но дальше мы будем называть эту династию не Тидирами на валлийский манер, а Тюдорами, так, как у нас принято давным-давно, с тех пор, как это семейство стало известно далеко за пределами Уэльса.

Первым представителем Тюдоров, появившимся на страницах английской истории, был человек по имени Оуэн ап Мередит Тюдор, живший в XV веке. Он женился на вдове Генриха V — Екатерине Французской. У них родились сыновья Эдмунд и Джаспер. Эдмунд Тюдор женился на Маргарите Борфорт, которая была представительницей одной из ветвей королевского рода, а их сын Генрих впоследствии стал королем. Его пусть к власти был немного витиеват, так как время для Англии было неспокойное — шла война Алой и Белой розы. Поскольку других претендентов на престол попросту поубивали, то Генриха прямо на поле боя провозгласили королем, присвоив ему седьмой порядковый номер. На своей эмблеме он объединил две розы, алую и белую, и вообще правление Генриха VII было мирным и способствовало укреплению престижа Англии. Так на какое-то время, до прихода к власти шотландских Стюартов, английские короли носили валлийскую фамилию.

Правда, нельзя сказать, что для Уэльса это было исключительно благом. Да, валлийцы были и оставались самым благополучным кельтским народом из всех, они избежали жестокостей, подобных тем, что пришлось пережить населению Ирландии. И тем не менее воцарение Тюдоров нанесло удар по валлийской культуре: многие аристократы вместе с новым королем перебрались в Лондон.

Барды, бывшие важными персонажами при королях и позже, после упразднения королевской власти, служившие знати, были в Лондоне не нужны. Это не значит, что они полностью исчезли как класс: я уже говорила, что традиции бардов дожили до Нового времени. Но, как обычно бывает, английская культура и английский язык сделались более важными и престижными.

А валлийская поэзия со сложной системой внутренних рифм и богатством поэтического словаря дожила до наших дней во многом благодаря усилиям энтузиастов, придумавших ежегодные поэтические состязания.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Вера Буданова.
Готы в эпоху Великого переселения народов

Малькольм Тодд.
Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура

Стюарт Пиготт.
Друиды. Поэты, ученые, прорицатели

И. М. Дьяконов.
Предыстория армянского народа

Гордон Чайлд.
Арийцы. Основатели европейской цивилизации
e-mail: historylib@yandex.ru
X