Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
С. В. Алексеев, А. А. Инков.   Скифы: исчезнувшие владыки степей

Общество скифов

Геродот сосредоточил своё внимание на экзотических, в основном религиозных обычаях скифов, наиболее интересных для читающих эллинов. Сведений собственно о жизни и быте у него гораздо меньше, и археологические данные мы чаще всего можем толковать и дополнять только отрывочными сведениями других авторов. Наиболее ценен из них в этом смысле младший современник Геродота, основоположник медицинской науки Гиппократ — или его ученик, писавший «О воздухе, воде и местностях». Автора этого сочинения занимали образ жизни, внешний вид, питание, болезни скифов и их причины — то, что в основном прошло мимо Геродота.
Именно здесь мы находим наиболее ёмкое, ставшее хрестоматийным описание всего образа жизни скифских кочевников: «Так называемая Скифская пустыня представляет собой равнину, изобилующую травою, но лишённую деревьев и умеренно орошённую: по ней текут большие реки, которые отводят воду с степей. Здесь-то и живут скифы; называются они кочевниками потому, что нет у них домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырёхколёсные, а другие — шестиколёсные; они кругом закрыты войлоками и устроены подобно домам, одни с двумя, другие с трёмя (отделениями); они непроницаемы ни для воды, ни для света, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов: рога у них не растут от холода. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях: за ними следуют их стада овец, и коров, и лошадей. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда её нет, переходят в другую местность».
Итак, жили и передвигались с места на место скифы в плетеных кибитках, установленных на больших четырех или шестиколесных возах. По мнению греков, дома у скифов ценились меньше, чем одежда. Геродот полагал, что это «самое значительное из человеческих дел» у скифов «устроено самым мудрым образом сравнительно со всем, что нам известно». Скифские кибитки, разумеется, до нас не дошли, но мы можем судить о возах благодаря находкам их в захоронениях. Эти погребальные повозки, действительно, были четырёх, а очень редко шестиколёсными. Колёса делались в основном из дерева, но иногда с железными деталями — шинами и т.д. Железо использовалось в таких случаях и для изготовления самой телеги. Погребальные повозки, а возможно, и прижизненные «дома» знати украшались изделиями из драгоценного металла. В возы запрягали волов или коней. Для этого использовали оглоблю-дышло и ярмо.
Население причерноморской Степи, сравнительно немногочисленное и свободно перемещавшееся по ней в VII—VI вв. до н.э., постепенно росло. Более стабильным было население Крыма, уже к началу VI в. составившее особую группу. Скифы в это время смещаются под давлением греков с северо-востока к центру полуострова. К концу VI в., отчасти в связи с ростом населения, определились границы кочевий и «округов» Скифии, выработались постоянные маршруты. Благодаря появлению групп курганов и целых курганных «кладбищ»- могильников мы можем заключить, что семьи и кланы теперь передвигались в пределах небольшой территории.
Основная масса скифов кочевала вдоль Нижнего Днепра и в степном Крыму, хотя их владения в целом простирались от Дона до Дуная. В Крыму скифы на рубеже VI/V вв. до н.э. заняли почти всю степь, включая дотоле не охваченную их кочевьями северо-западную часть полуострова. На зиму часть скифов уходила, когда то было возможно, через Боспор на Северный Кавказ. Здесь имелись и постоянные кочевья представителей воинской знати, собиравшей дань с местных племён.
Скотоводство, все условия для которого предоставляли богатые травой и пресной водой европейские степи, было основой жизни для подавляющего большинства скифов. Как и у многих других народов, скот был для скифов главным показателем личного и семейного богатства, мерилом стоимости. Гиппократ, как мы видели, называет три основные разновидности скифского скота: крупный рогатый, лошади, овцы. Это вполне подтверждает и археология, добавляющая к списку ещё и коз. Первоначально большую часть стад составляли лошади и овцы, однако к IV в. до н.э. резко увеличивается численность крупного рогатого скота. Это было связано с тем, что в VI—V вв. до н.э. скифы переходят к более стабильному образу жизни, когда территория кочевания ограничивалась у каждого клана небольшим «округом». Вскоре крупный рогатый скот стал составлять подавляющее большинство.
Многовековой опыт скотоводов подразумевал опыт отбора и выведения новых пород. Искусность скифов в этом отношении неоднократно отмечалась античными авторами. Скифские лошади, по отзывам эллинов, отлично переживали тяжёлые зимы. Имеется здесь в виду, прежде всего, основная для Скифии порода лошадей — крепко сбитые, но быстрые, плод жизни многих поколений в холодных степях Причерноморья. Но наряду с ними скифы держали и высоко ценившихся скакунов вроде современных ахалтекинцев — они встречались редко и у богатых аристократов. Различался по породам и рогатый скот. От греческих писателей известно, что скифы разводили особые породы безрогих быков и баранов, а также держали волов.
Античные авторы кое-что говорят о скотоводческих приёмах скифов. Со слов Геродота заключают, например, что в качестве корма для скота скифы особенно ценили полынь за её желчегонные качества. Другой автор упоминает, что когда скифы замечали у кобыл признаки беременности, то начинали часто ездить на них. Существовало убеждение, что это облегчает рождение жеребёнка.
Скифы не разводили ослов и мулов, считая, что те неспособны переносить степные холода. Так оно и было с теми животными, которых завозили в Скифию эллины. Точно так же, но из-за самого кочевого образа жизни, принципиально не разводили скифы свиней. Это тоже получило идейное обоснование. Свинья считалась у скифов животным нечистым, недостойным принесения в жертву богам.
Часть скифов с конца VI в. до н.э. начала оседать на землю, переходя к занятиям земледелием. Происходило это прежде всего там, где скифы тесно общались с греками, нуждавшимися в хлебе. Раньше всего поселения подлинных скифов-земледельцев появились в Крыму, на Керченском полуострове.
На рубеже VI—V вв. до н.э. возникло Елизаветовское поселение на Нижнем Дону — позднее один из важнейших центров Скифии. Вокруг него возникают затем и другие земледельческие поселения, поменьше. Впрочем, жители этих поселений, по крайней мере частично, оставались ещё полукочевниками. Зажиточные скотоводы со своими стадами ежегодно оставляли посёлок и откочёвывали на летние, либо зимние, по обстоятельствам, пастбища.
Геродот говорит о собственно скифских земледельцах, каллипидах, что те выращивают хлеба, а также просо, лук, чеснок, чечевицу. Это в основном подтверждают и археологические находки. Первым сортом пшеницы, с которым скифы познакомились, была выращивавшаяся лесостепными пахарями полба. Но в Крыму от эллинов скифские земледельцы восприняли мягкую пшеницу. Под греческим влиянием внедрилось у крымских скифов двуполье, при котором половина земли оставалась через год под паром, а на участках оставшейся крестьяне чередовали пшеницу с бобовыми. Чуть позже скифы Крыма начали перенимать и навыки садоводства.

Охота скифов хорошо известна нам и по памятникам искусства, и по отдельным упоминаниям у эллинов. Из дичи скифов известны нам олень, лось, кабан, сайга, заяц, бобр. Но костей диких животных и среди остатков тризн, и на поселениях очень мало. Так что охотилась, вероятнее всего, обычно лишь знать со своими служителями — что было и ритуалом, и средством утвердить престиж, и просто приятным времяпрепровождением. Столь же мало, кстати, следов и свидетельств рыбной ловли. Рыбу скифы ловили лишь в низовьях Днестра и Дона, причём только нижнедонские осёдлые жители употребляли много рыбы в пищу и торговали ей с соседями.
Внешний вид и телесную конституцию скифов характеризует Гиппократ: «Скифы отличаются толстым, мясистым, нечленистым, сырым и немускулистым телом; живот у них в нижней части отличается чрезвычайным изобилием влаги... Благодаря тучности и отсутствию растительности на теле похожи друг на друга мужчины на женщин и женщины на мужчин». При всём том скифы крепки и «не знают усталости». Впрочем, «женский пол отличается удивительно сырою и слабою комплекцией». Названные слабости Гиппократ объясняет жизнью (а у мужчин — воспитанием) в кибитках, соответственно сидячим времяпрепровождением. «Тучность» женщин является, по его мнению, главной причиной специально подчёркиваемой им малодетности скифов. Рабыни-наложницы, как он отмечает, рожают скифам гораздо быстрее законных жён.
«Скифское племя — рыжее», — причём Гиппократ имел в виду не только цвет волос, но и обычный для срединной Европы цвет кожи. Скифы, по описаниям греческих авторов, имели прямые, мягкие волосы. По определённым ритуальным поводам или в случае невзгод скифы коротко остригались или брились наголо, «счищая» волосы железной бритвой. Судя по каменным статуям, скифы в VII—VI вв. до н.э. отпускали длинные висячие усы, аккуратно подстригая их на концах. С V в. до н.э., в общении с греками, «мода» поменялась. Скифы стали теперь подрезать или даже сбривать усы, зато отращивать бороды.
Скифы, по Гиппократу, все носят «одну и ту же одежду летом и зимой». Из этой одежды сам он упоминает штаны. Обычной же верхней одеждой скифов служил «скифский плащ» — непритязательная, на взгляд эллинов, накидка. Делаться она могла из кожи. Из верхней одежды скифы носили также тулупы из кожи. Обычной одеждой служили род куртки без воротника, с двумя бортами и с поясом и помянутые Гиппократом штаны. В VII—VI вв. до н.э. скифы не слишком стремились украшать свой костюм. Знатные воины носили золотые гривны. Всё остальное — украшения оружия и доспехов, а не повседневной одежды. Только в V в. до н.э., с налаживанием массового производства в лесостепи и началом торговли с греками, у степняков появляется вкус к украшениям. Наряду с гривнами в степи появляются ожерелья, перстни, браслеты, которые носят как мужчины, так и женщины.
Основным головным убором служил «капюшон»-башлык, а при тёплой погоде простая повязка или тесьма из кожи. Богатые люди украшали свои башлыки золотыми бляшками. Только они носили ритуальные головные уборы — самым распространённым среди которых был заострённый колпак- клобук с золотыми пластинами. Позднее это был головной убор скифских жрецов, но в V в. до н.э. он известен в погребениях знатных воинов. Помимо этого, богатые женщины могли надевать головные уборы цилиндрической формы — калафы или тиары, а мужчины — яйцеобразные, напоминающие плотный шлем. В VI в. до н.э. знатнейшие скифы носили поверх
обычных головных уборов золотые диадемы ближневосточного типа. Из головных украшений и мужчины, и женщины в VII—V вв. носили серьги (мужчины — одну). Со временем набор украшений становится гораздо богаче — появляются, например, женские височные кольца и подвески.
Подпоясывались скифы широкими кожаными поясами, которыми, как специально отмечал один из античных учёных, при появлении чувства голода туго перетягивали живот. У воинов пояса являлись важным элементом защитного доспеха, а также своеобразным знаком сословной принадлежности. На поясе, в частности, носили оружие. В VI—V вв. до н.э. среди воинов распространились украшенные, а заодно бронированные бронзовыми чешуйками пояса. Обязательной для знати была также шейная гривна, часто из нескольких витков. Греки отмечают своеобразие скифской обуви — разновидности башмаков, которая получила в Элладе название «скифики».
Гиппократ характеризует пищевой рацион скифов следующим оиразом: «они едят варёное мясо, пьют кобылье молоко и едят гиппаку (это сыр из кобыльего молока)». Другие источники позволяют расширить список напитков за счёт коровьего молока и вина. Помимо этого, по тому же Гиппократу, скифы
«пьют снеговую и ледяную воду». Из мяса скифы ели, помимо говядины, баранину и конину, а также дичь. В целом же питание их особым разнообразием действительно вряд ли отличалось.
Геродот первым описывает процесс приготовления скифского кумыса, его дополняет Гиппократ. Начиналось дело с доения, при котором один скиф вдувал воздух во влагалище кобылицы через костяную трубку, чтобы опустилось вымя, а другой выдаивал животное. Полученное молоко сливалось в деревянные чаны, где несколько человек, стоя по кругу, сбивали его до образования пены. Верхний слой — собственно жирный, кисло-сладкий кумыс («бутир») — ценился скифами больше всего. Отдельно употреблялась «молочная сыворотка». Осадок, «тяжёлый и плотный», выбирался с дна сосуда. Когда он сгущался и высыхал, из него делали род сыра — «гиппаку» по-гречески.
Если пили скифы кумыс, то излюбленным их лакомством считалась как раз гиппака. Скифы могли проводить по 11—12 дней без всякой иной пищи, кроме гиппаки и «скифского корня». Последний, по утверждению греков, произрастал у Азовского моря, отличался сладким вкусом й обладал большим спектром полезных свойств. В частности, «корнем» утоляли жажду, просто держа его во рту. Помимо же этого, он использовался против удушья и кашля, а приготовленный в меду — при лечении ран. Современные учёные не исключают, что имеется в виду всего лишь редька.
Священным пьянящим напитком скифов долгое время было пиво на хмелю. Оно использовалось и их восточными сородичами, и до сих пор остаётся народным хмельным напитком у потомков последних, осетин. Пиво вытеснило у большинства туранских кочевников древнеарийский ритуальный напиток хаому и на какое-то время унаследовало его название. Но ещё в переднеазиатских походах скифы познакомились с вином. К V же веку до н.э. пиво, в свою очередь, оказалось замещено ввозившимися в огромных масштабах греческими винами. Именно они теперь употреблялись на торжественных пирах, тризнах по умершим, в ритуале побратимства. Так что эллины, сетовавшие на скифское пьянство, сами во многом оказываются в нём виновны.
Для еды и питья скифы пользовались глиняной и деревянной посудой. Находимые при раскопках курганов сосуды из драгоценных металлов, бронзы, либо обитые золотом деревянные являлись посудой ритуальной. Таковы многочисленные известные нам кубки, чаши, металлические рога-ритоны. Важную роль в ритуале играли и большие бронзовые котлы. Их, как мы знаем из рассказов Геродота, посвящали богам, в них варили жертвенное мясо— и оставляли их в богатых захоронениях.
Основным оружием скифского воина и охотника оставался лук. Скифские луки с загнутыми концами неоднократно упоминаются в источниках. Скифы отличались меткостью и дальностью стрельбы, причём сражались обычно верхом. В стрельбе из лука скифы считались непревзойдёнными. В отличие от греков скифы с легкостью использовали обе руки как для натягивания тетивы, так и для прилаживания стрел.
Луки были сложносоставными, их собирали из деревянных, роговых и костяных деталей, используя для тетивы сухожилия животных. Деревянные или костяные пластины обматывали и скрепляли полосой древесной коры. Лук был вогнут посередине, оконечности его могли венчаться фигурными головками. В длину лук мог достигать метра, хотя удобнее для верховой стрельбы были шире всего распространённые луки по 60—70 см. Такой же длины были и стрелы — деревянные или деревянно-тростниковые с металлическим или реже костяным наконечником, с выемкой для тетивы. Железные наконечники какое-то время соперничали с бронзовыми. Но в конце концов изделия литейщиков оказались предпочтительны — ввиду скорости изготовления больших заказов. Скифский воин носил с собой (если был при одном колчане) от 50 до 200 стрел.

Наконечники стрел пропитывались ядом. Для получения одного из ядов убивали новорожденных детёнышей ехидны, а небольшое количество человеческой крови в горшочке зарывали в навоз. Через несколько дней скифы перемешивали оставшийся от ехидн гной с водянистым настоем на крови. Полученная отрава считалась смертельной. Другие яды приготавливались из растений, отличаясь различным действием. Одни убивали сразу, иные — через некоторое время, вызвав истощение организма.
Собственно говоря, скифы чаще использовали для своих стрел не простые кожаные колчаны, а гориты — специальные футляры для лука. Такой футляр с застегивающимся карманом для стрел делался из дерева или коры, иногда укреплялся железными стержнями, обивался кожей. У знатнейших скифов гориты могли покрываться ещё и золотыми пластинами. В VII—VI вв. до н.э. лук в горите закрывали своеобразной крышкой, увенчанной изображением орлиной головы. Однако в V—IV вв., судя и по скульптурам, и по другим изображениям скифов, верхушка лука обычно оставалась открытой, выступая из горита.
С VI в. до н.э. скифские воины всё чаще начинают прибегать к копью. Тогда же на вооружении у скифов появились дротики. Поскольку здесь проблема массовых заказов не стояла, для этого оружия скифы использовали дешёвые и прочные железные наконечники. Копья использовались в ближнем бою против щитов и доспехов. Иногда, подобно дротикам, они могли применяться и как метательное оружие.
Скифский меч, акинак, впервые появляется в VII в. до н.э., в пору переднеазиатских походов. Очевидно, именно в них выработалась форма этого удобного для конного боя оружия. Скифские мечи коротки — в основном не более 70 см, редко до метра. Использовались они в основном как колющее оружие, но могли служить и рубящим. Скифы использовали их как в конном, так и в пешем бою. В VII—V вв. акинак был в основном оружием знати. Как уже говорилось, меч в известном
смысле обожествлялся, считаясь вместилищем бога войны, «скифского Ареса». Носили мечи в деревянных ножнах, с помощью специального ремня крепившихся к поясу. У высшей знати ножны, как и гориты, нередко украшались драгоценным металлом. Наряду с мечами распространены и являвшиеся их миниатюрными (30—40 см) копиями кинжалы.
Геродот упоминает среди скифского оружия также двустороннюю секиру. Однако находки секир в степных областях редки. Они изготавливались в основном обитателями лесостепи, — особенно левобережными меланхленами, — в своих землях для себя и соседей. Тем не менее скифы всё-таки использовали небольшие секиры и клевцы, известные им на Кавказе ещё с VII в. до н.э. К IV в. до н.э. рукоять топора становится существенно длиннее, и его начинают использовать в основном в пешем бою.
Защищались скифы в бою прямоугольными или округлыми щитами. Их изготавливали из плотной кожи или сплетали из веток, а потом с помощью проволоки могли крепить металлические пластины. Кожаными были изначально и скифские доспехи, которые носили лишь профессиональные воины-паралаты. Первоначально металлические пластины и бляхи прикрывали только грудь и плечи воина. Однако затем для скифской знати стали делать настоящие панцири, покрывая железными, иногда бронзовыми, а совсем редко костяными пластинами подчас всё облачение. Панцири скифская знать носила в бою, а может, и не только, вместо обычной одежды — поэтому они повторяют форму скифской «куртки».
С VII в. до н.э. скифские воины носили шлемы. Они нередки на каменных статуях уже того времени, — хотя позднейшие памятники искусства часто изображают скифов даже в бою в простых башлыках. В VII—VI вв. до н.э. скифские воины носили плотно облегающие шлемы, надёжно прикрывавшие голову, щёки и часть лица, но довольно тяжёлые. С V в. до н.э. они закупают шлемы в греческих городах, иногда облегчая их на свой вкус, удаляя те или иные детали. Тогда же скифы начали пользоваться греческими поножами для защиты ног всадника.
Знатные скифы могли позволить защитить в бою не только себя, но и своих коней. Специальные пластинчатые доспехи из бронзы, служившие одновременно и украшением, прикрывали лоб. Со временем у наиболее богатых воинов это становятся преимущественно украшения — пластины начинают делать тоньше, зачастую из золота. Металлическими украшениями обильно покрывали удила и уздечку, а также грудь коня. Они могли служить ему отчасти защитой — но основной смысл их был магический и украшательский. При всём том все скифы использовали обычные сёдла вроде подушки или даже подстилки, а также ременные стремена. Богатые украшали серебром крепления кожаной подпруги, обычно бронзовые или железные пряжки.
Оружие, как уже упоминалось, скифские воины носили на поясе. Судя по изваяниям со скифских курганов, в VII—VI вв.
до н.э. меч носили на правом боку, секиру чуть позади, а лук на левом. В V в. до н.э. мечи стали носить спереди, подвешивая их рукоятью вправо — для извлечения левой рукой, как вспомогательное колющее оружие. С другой стороны, на известном золотом гребне из кургана Солоха двое напавших на всадника пеших держат мечи в правой руке.
Скифы вели преимущественно конную войну, в которой не знали равных. Тем не менее они умели сражаться и пешими. А с появлением большого числа оседлых данников, в V в. до н.э., в войске скифских царей появляется довольно многочисленная пехота. Военные приёмы скифов неизвестны нам в подробностях. Однако не раз отмечалось, что в бою скифская конница с готовностью использовала тактику притворного бегства.
Скифы оживлённо торговали, — точнее, обменивались, — с соседями. С середины VI в. до н.э. связи с греческими городами были уже бесперебойными. Они постепенно заменяют потерявшую значение обменную торговлю с Закавказьем. Греки ввозили в скифскую степь и «пахарскую» лесостепь вино, дорогую гончарную посуду, делали на заказ и продавали изделия из металла, а также стекла. Главным центром торговли со Скифией в V в. до н.э. была Ольвия с округой, где возникла и собственная традиция скифского звериного стиля. Скифы поставляли в колонии и коренную Элладу продукты скотоводства, особенно же рабов из многочисленных своих полонов. Нижнедонские скифы, помимо этого, торговали с боспорскими греками рыбой. Но главным источником дохода скифов являлась торговля хлебом и ценными мехами, поставлявшимися через степь данниками скифов с севера.

Скифы являлись и посредниками эллинов в общении с более отдалёнными племенами. Скифские торговцы, — занятие торговлей, похоже, не казалось кочевникам зазорным, — увозили греческие товары далеко на север и на восток. На востоке они добирались до Уральских гор, общаясь с местными жителями «с помощью семи переводчиков, на семи языках».
В обмен на продукцию причерноморских эллинских мастерских скифы привозили своим поставщикам невиданную для них пушнину
Нравы скифов, — на взгляд эллинов, — отличались честностью и прямотой. В подложных письмах Анахарсиса утверждается, что «скифы не порицают речи, которая выясняет должное, и не хвалят той, которая не достигает цели... считают речь дурной, когда бывают дурны помыслы». Скифы рисуются бессребрениками, не одобряющими завистников. Они «радуются чужому благополучию и стремятся к тому, чего им возможно достигнуть, а ненависть, зависть и всякие пагубные страсти постоянно всеми силами изгоняют, как врагов».
По крайней мере в идеале, скифы, по словам греческого историка Эфора, «считали имущество и весь семейный строй общим». Ещё более идеальную картину рисует одно из «Писем Анахарсиса»: «Мы все владеем всей землей; то, что она дает добровольно, мы берем, а что скрывает, оставляем; защищая стада от диких зверей, мы берем взамен молоко и сыр; оружие имеем мы не против других, а для собственной защиты в случае надобности». Многих эллинов скифская первобытная простота восхищала — но такие представления их свидетельствовали лишь о поверхностном знакомстве со скифским обществом.
На практике общество скифов чётко делилось на кастовые группы, принципиально разного положения. Это явствует и из археологических данных, и из свидетельств самих античных писателей. Высшими, «благородными» в своей среде скифы, как свидетельствует Геродот, считали тех, кто не занимается физическим трудом. Это соответствует двум высшим «кастам» воинов-паралатов и жрецов-авхатов. Из них же высшее положение занимали воины, из среды которых выходили цари. По этой причине и паралаты в целом именовались «ксаями», царями по отношению ко всем остальным скифам, своим «рабам». Именно паралаты на практике распоряжались «общим» имуществом — вернее, именно для них это имущество и было «общим». Паралаты всецело посвящали себя военному делу и не занимались никаким физическим трудом. Компактно, целым племенем, паралаты — «царские скифы» — жили в Приазовье и отчасти степном Крыму. Но и знать других скифских племён составляли они же. Выходцы из рядов паралатов — энареи — отчасти перехватили даже духовную власть у жреческого сословия, выступая наряду с авхатами в роли «прорицателей».
Низшие «касты» скифского общества — катиары и траспии, «коневоды» и «земледельцы», потомки мифического Арпоксая. Они, судя по свидетельствам античных писателей, не участвовали сами в военных действиях, но сопровождали войско и обслуживали его. Прежде всего это относится, разумеется, к кочевым «коневодам». Они составляли основную массу двух из трёх основных групп скифов, описанных Геродотом, — скифов-кочевников и скифов-гаургава. «Земледельцами» для скифов изначально были прежде всего покорённые ими лесостепные «пахари». Однако со временем земледелие распространилось и среди самих скифов — в междуречье Днестра и Буга, в низовьях Дона, а особенно в Крыму. Жившие в Крыму и на Нижнем Дону земледельцы непосредственно обслуживали царских скифов, считавшихся владельцами их земли.
Самой важной, почётной — и опасной для жизни — обязанностью низших «каст» являлась личная служба царям. Каждый царь сам выбирал себе «служителей» из числа чистокровных скифов. Его приказ оспаривать было нельзя. Понятно, что воины-паралаты или потомственные «прорицатели» не могли служить в качестве поваров или конюхов — это был долг именно низших «сословий». Среди царских прислужников, помимо поваров и конюхов, Геродот называет виночерпиев, личных слуг, вестников-глашатаев. Их жизнь всецело принадлежала царю, и они были обязаны сопровождать его — как при жизни, так и за гробом. Из числа «служителей», которых насчитывались многие десятки, после смерти царя соответственно избирались заупокойные жертвы — более полусотни человек. Там, где паралатам недоставало соплеменников, слуг и заупокойных спутников набирали из числа осёдлых данников, тоже причислявшихся к низшим «кастам» по роду своих занятий. Так было на Северном Кавказе и в Среднем Поднепровье.
В самом низу общественной лестницы (среди свободных) находились ремесленники. В основном, вероятно, это были не чистокровные скифы. Большую часть ремесленной продукции скифы получали от своих осёдлых соседей-данников или от наёмных греческих мастеров. Именно в «пахарской» лесостепи и греческих городах создавалась в VII—V вв. до н.э. большая часть произведений «скифского» ремесла и искусства. В Скифии ремесло развивалось преимущественно в Крыму и низовьях Дона, где скифы перемешались с покорёнными народами. В основном это было изготовление лепной посуды — которая, впрочем, тоже нередко была привозной из лесостепи и Предкавказья. Иногда посуду делали в подражание привозной, в том числе греческой. Лишь со временем скифы заново осваивают металлургию. Так, уже в V в. до н.э. на Елизаветовском поселении местные мастера изготавливали оружие, сбрую, ножи, позднее широко расходившиеся по Скифии.

Между тем, при всём презрении к ремеслу кто-то изготавливал и в степи простейшую грубую лепнину, костяные и деревянные предметы. Что-то (лепная посуда) обычно являлось делом женских рук. Женщины, которым обычно запрещалось удаляться от домов-кибиток, вообще делали немало домашней работы. «Женскими работами» в свободное от прорицаний время занимались и энареи — которые, таким образом, вполне могли стать хранителями традиций скифского ремесла. Что-то (произведения плотников, древорезов и косторезов) могло поручаться младшим членам низших каст или переселившимся в степь свободным чужеземцам.
Имелись у скифов и рабы — однако в хозяйстве использовались весьма ограниченно. По утверждению Геродота, всех своих невольников мужского пола скифы ослепляли, чтобы использовать при приготовлении продуктов из кобыльего молока. Рабы взбалтывали молоко — но не могли сами употребить наиболее ценного для скифов верхнего жирного слоя, как не могли и выдать производственную тайну. Рабами становились исключительно захваченные на войне пленники. Покупных рабов скифы в V в. до н.э. не держали. Правда, начиная со второй половины VI и особенно в V в. до н.э. они продавали немалую часть полона греческим купцам. Иной была судьба женщин-рабынь — они становились наложницами скифских
царей и воинов, занимались различным домашним трудом в их домах. Во времена Гиппократа имевшие для того возможность скифянки уже «не выносили трудов», которыми занимались за них рабыни.
В V в. до н.э. у скифов уже вполне сложилась частная собственность. Среди них выделялись «богачи» — и «бедняки», нередко не имевшие даже собственного ездового коня. «Бедняками», конечно же, чаще оказывались представители низших «каст», а «богачами» — знатные паралаты. Но имущественные различия проникали даже в среду господствующей «касты». Особенно, почти до уровня царской династии, обогатились те, кто с выгодой для себя оседлал сношения с греческими городами, а нередко и селился в них — особенно на Керченском полуострове. Наряду с этим, однако, имелась и масса простых воинов, мало отличавшихся по достатку от обычных кочевников. Личное имущество отцов уже не принадлежало роду в целом, а делилось между сыновьями, которые вполне могли выделиться из своего родного клана. Нередко случались имущественные споры между сородичами, решавшиеся, причём весьма жёстко, царской властью.
Скифов, как уже неоднократно упоминалось, возглавлял триумвират потомков Колаксая, каждый из которых передавал власть по наследству сыну. Каждый из этих верховных царей правил особой «областью», что соответствует трём названным у Геродота собственно скифским племенам — царским, кочевникам и георгой. «Области» делились на «округа», центрами коих являлись общие для жителей «округа» капища бога войны. Отдельные скифские кланы кочевали только в пределах своих «округов», если потребности войны не призывали их к более далёким движениям. Ещё более, естественно, были привязаны к своим «округам» немногочисленные пока земледельцы Скифии. Во главе «округов» стояли «начальники» — местные старейшины паралатов и распорядители воинских ритуалов. Каждый «округ» соответствовал малому племени. Геродот поимённо называет только три таких отдельных племени Скифии — обособленно живших на западе ализонов и каллипидов, а также герров в Поднепровье.
Царь обладал высшей властью в делах войны, а также абсолютной судебной властью — вплоть до вынесения смертных приговоров. Последнее случалось, поскольку тяжба между родичами в кругу воинов-паралатов рассматривалась как «война» и кончалась смертью одной из сторон. Монументальный ритуал царского погребения — достойный памятник могуществу кочевых владык. Однако сколь бы велика ни была их власть, она всё ещё и ограничивалась — вековыми кастовыми устоями, неписаным родовым законом, коллективными правами воинской знати. Потому и стремились цари укрепить свою власть, — что вело к глубоким изменениям всего строя жизни кочевого мира.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Светлана Плетнева.
Половцы

Тамара Т. Райс.
Скифы. Строители степных пирамид

Тадеуш Сулимирский.
Сарматы. Древний народ юга России

Евгений Черненко.
Скифский доспех

Г. М. Бонгард-Левин, Э. А. Грантовский.
От Скифии до Индии
e-mail: historylib@yandex.ru
X