Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
А. И. Неусыхин.   Судьбы свободного крестьянства в Германии в VIII—XII вв.

1. Структура надела в общине-марке по Сен-Галленскому картулярию

Если попытаться свести воедино всю пестроту приемов описания надела, расположенного на территории марки в разных картуляриях, то окажется, что он состоит из следующих основных частей: а) двора с домом и приусадебным участком, б) пахотной земли и в) доли в пользовании альмендой.

Такой состав надела ясно выступает во всех тех грамотах, в которых объекты дарения (или обмена и продажи) изображены с достаточной подробностью и конкретностью, а не выражены неопределенной и малоговорящей формулой: «даю все, что имею в данной местности» (dono... quicquid ibi habere visus sum). При этом такая структура надела остается неизменной, независимо от того, является ли держатель крестьянином или мелким вотчинником, другими словами, обрабатывается ли надел самим дарителем в качестве его единственной аллодиальной собственности внутри марки, или он входит в состав владений аллодиста мелковотчинного типа, имеющего и еще несколько подобных наделов, частично обрабатываемых при помощи рабочей силы зависимых от него людей1. При всей терминологической пестроте методов описания составных частей надела этот последний — там, где он отчетливо выступает в грамотах,— всегда изображается по схеме: усадьба, пахотная земля и все «придатки» к ней (cum omnibus adjacentiis vel appendiciis), причем эти последние перечисляются в особом перечне, получившем в литературе предмета название «формулы принадлежности», так называемой «Pertinenzformel», (т. е. формулы, схематически перечисляющей упомянутые «придатки» к основной части надела).

В силу своей схематичности, а зачастую и шаблонной стереотипности, такая формула может иногда и повторять в своем перечне упоминания тех частей надела, которые уже вошли в описание его основного состава (например, «cum [agris], campis, silvis, pratis, pascuis, viis, aquis aquarumque decursibus»,— хотя пахотная земля уже была названа в качестве основного объекта дарения — 25 юрналов пашни2), но может быть в других случаях и неполной. С другой стороны, когда «формула принадлежности» содержит что-либо, не включенное в описание основного содержания надела (или какого-либо другого объекта дарения), это может служить указанием на то, что формула дополняет данное описание и, выходя за пределы перечня прав пользования альмендой, присоединяет к нему и такие объекты, которые почему-либо не упомянуты в предыдущей части грамоты; таковы, например, упоминания несвободных (mancipia) в «Pertinenzformel» без обозначения их числа, ибо это всегда указывает на их наличие в составе дарения, хотя бы они и не были там упомянуты.

Однако нас интересует в данной связи не столько содержание «формулы принадлежности», сколько реальный состав основной части надела, к описанию которой она примыкает. Эта основная часть изображается в грамотах при помощи весьма различных приемов и терминов. Иногда надел называется маисом, а иногда — гуфой; в тех случаях, когда надел обозначен при помощи одного из этих двух терминов, любой из них (т. е. и манс и гуфа) означает совокупность усадьбы (двора с домом и приусадебным участком) и пахотной земли. Если надел описан в грамоте как манс с определенным количеством пахотной земли, выраженной в мерах площади, то манс означает усадьбу, а пахотная земля показывает реальный размер надела3. Когда надел изображен в виде манса с гуфой (по типу: «дарю один манс и одну гуфу» или «даю два манса и столько же гуф»)4, то оба эти термина выступают в своем тесном собственном значении, а не в расширенном смысле: манс означает усадьбу, а гуфа — пахотную землю, входящую в надел.

Иногда усадьба вместо термина «манс» обозначается при помощи терминов «curtis», «curtilus» (двор), «casa», или «casale», «casata» и к этим обозначениям присоединяется либо указание на размер площади пахотной земли (например, «casale cum XX jugos»5, или «casata cum pomario et terram ad eandem casatam pertinentem»), либо обозначение пахотной земли в виде гуфы с данными о количестве этой земли6. Иногда «curtis» приравнивается к «hovistat», и тогда оба эти термина в совокупности означают ядро надела в смысле усадьбы с пахотной землей; это с очевидностью явствует из одной сен-галленской грамоты, в которой «curtis id est hovistat» обменивается на двойное количество пахотной земли7, откуда ясно, что в состав «curlis id est hovistat» тоже входила пахотная земля, но только в размере, вдвое меньшем, чем та, которая дана в обмен (между тем как эта последняя дается, очевидно, без двора); другими словами, двор с определенной площадью пахотной земли выменивается за двойное количество пашни, но без двора.

Однако каковы бы ни были термины, обозначающие двор или усадьбу, с одной стороны, и пахотную землю — с другой, их многообразие не может изменить наше представление о характере общинного надела (из которого образовался и тяглый надел), ибо оно покоится на том, как грамоты изображают всю совокупность владений дарителя, входящих в этот надел, а также и соотношение между ними,— в тесной связи с различным размещением разных угодий. Поэтому надо тщательно изучать термины именно для того, чтобы понять возможность замены одного термина другим и установить случаи обозначения всего надела термином, обычно служащим для обозначения его части или наоборот (например, «mansus» — для обозначения пахотной земли или «гуфа» — для обозначения всего надела в целом месте с двором — по принципу «pars pro toto» или «totum pro parte»). Но не надо принимать их за нечто устойчивое и неизменное (например, считать, что «манс» — всегда «двор» или усадьба, а «гуфа» — всегда пахотная земля) и из этой их мнимой устойчивости делать выводы о структуре надела и о характере размещения угодий (так, например, из того факта, что в некоторых картуляриях при описании двора — curtis, curtilus — тотчас указываются границы владений соседей, а пахотная земля включается в число appenditia8, нельзя делать слишком поспешное заключение, что надел состоит только из двора, а пахотная земля отделилась от него и поставлена в один ряд с лугами, пастбищами и лесами)9.

Сен-Галленский картулярий чаще других картуляриев оперирует термином «гуфа», что указывает на тесную генетическую связь сен-галленской гуфы с дофеодальным наделом свободного общинника в марке, еще не переродившимся под влиянием вторжения в нее крупных и мелких вотчинников. Правда, и в Сен-Галленском картулярии гуфа очень часто выступает как надел, уже входящий в состав вотчины, а нередко и как тяглый надел, как единица несвободного держания10. Тем не менее, вопреки мнению Каро, гуфа в этом картулярии нередко является свободным общинным наделом члена марки.

К разбору данных сен-галленских грамот о такой гуфе мы и обратимся.

Отметим прежде всего любопытный случай, когда даритель передает гуфу с обязательством лично обрабатывать ее собственным трудом за чинш. Присмотримся пристальнее к этой гуфе, как к наделу. Некто Зигихар дарит в 772 г. аббатству в деревне (villa) Вольтердинген одну гуфу со всем к ней принадлежащим (hobam unam cum omnibus adjacentis vel appendiciis eius)11, причем эти «придатки» изображены в Pertinenzformel, не упоминающей наличие несвободных: «cum... adpendiciis, id est casis, aedificiis, campis, silvis, pratis, pascuis, viis, aquis aquarumque decursibus» (указание на casae, aedificia в этой формуле подчеркивает, что в состав переданной монастырю гуфы входил также и двор с постройками).

Гуфа передается на следующих условиях: Зигихар получает ее обратно в пожизненное прекарное пользование за чинш в одну меру зерна12; очевидно, он предполагает обрабатывать ее собственным трудом, так как в грамоте ни разу не упоминаются несвободные, а между тем по истечении срока его прекарного держания он должен был вернуть свою гуфу монастырю со всякого рода улучшениями (in omnibus res admeliorata); сын Зигихара может выкупить ее за 20 солидов, что составляет стоимость объекта дарения (redimat... illam cum XX solidos vel ista traditione), в противном случае она поступит в собственность аббатства.

Характер переданной Зигихаром гуфы с правом пользование альмендой и условия ее получения им в прекарное держание (обязательство производить «улучшения», свидетельствующее, при отсутствии держателей, об обработке гуфы самим Зигихаром; невысокий натуральный чинш; высокий выкуп в 20 солидов, приравненный к стоимости гуфы13 и тем самым непосильный и бессмысленный для сына Зигихара, вынужденного для возвращения себе гуфы — бывшего аллода его отца — уплатить монастырю ее стоимость) — все это вместе взятое ясно говорит о том, что гуфа Зигихара была до ее передачи Сен-Галленскому аббатству наделом свободного общинника, члена марки.

Таким же наделом была, по-видимому, и гуфа некоего Хуперта, имевшая, кстати сказать, особое название, не совпадающее с именем дарителя (Richarteshoba) и переданная им в 827 г. с правом пользования альмендой, причем в «формуле принадлежности» на первом месте фигурируют дома и строения, составлявшие двор этой гуфы: «trado... in villa Ruodiningun, Rihhaifteshoba cum omni inlegritate ad eadem hobam in hac marcha pertinenlibus, cum domibus, quam ceteris edificiis, pratis, pascuis, silvis...»14. Условия дарения сводятся к получению подаренной гуфы Хупертом в пожизненный прекарий за денежный чинш в 1 солид (повышающийся в случае его неуплаты в срок ежегодно на 1 солид и доходящий через три года до 3 солидов) и в праве выкупа ее за 20 солидов. Эта гуфа, расположенная в вилле, совпадающей с маркой15, и состоящая из двора и пахотной земли с правом пользования неподеленными угодьями, принадлежала дарителю, который обрабатывал ее без помощи рабочей силы несвободных; став прекаристом, он с трудом выплачивал аббатству денежный чинш в 1 солид в год и, кроме того, вынужден был принять требования монастыря о повышении чинша и о высоком выкупе в 20 солидов, который делал возвращение держания Хуперту в собственность нереальным. Сказанное в достаточной степени обосновывает трактовку гуфы Хуперта как крестьянского общинного надела16.

В одной из грамот находим характерное указание на наличие определенной средней нормы земельной площади для общинной гуфы: так, некто Руадштейн дарит в деревне Зикинген a die presence гуфу, которую он называет «hobam plenam et legitime mensuratam»17. Правда, грамота содержит оговорку с запретом монастырю передавать эту гуфу кому бы то ни было в бенефиций, и, следовательно, ее даритель мог быть и крупным крестьянином и мелким вотчинником; однако в грамоте нет никаких упоминаний о несвободных, а «hoba plena et legitime mensurata»18 — выражение, достаточно характерное для типичного среднего надела общинника. К тому же возможная ее передача монастырем в бенефиций сформулирована следующим образом: «если же упомянутая гуфа будет передана в бенефиций и тем самым выделена из общемонастырского servitium'a» (si autem predicta hoba... alicui causa beneficii prestita fuerit et a communi servitio monasterii separata...) , а это заставляет нас думать, что данную гуфу ожидало не превращение в бенефиций, а включение в состав чьих-тo бенефициев (может быть, каких-нибудь мелковотчинных бенефициариев монастыря); это обстоятельство подтверждает нашу догадку, что гуфа Руадштейна была его общинным наделом, превратившимся в результате дарения в тяглый надел, несший servitium аббатству (хотя не исключена возможность наличия у Руадштейна, как крупного зажиточного собственника крестьянского типа, и другого надела, не переданного монастырю и обрабатываемого им, может быть, при помощи эксплуатации подсобной силы одного-двух несвободных)19. Если это предположение верно, мы можем реконструировать следующую судьбу гуфы Руадштейна: сначала она была его свободным общинным наделом, который он обрабатывал сам, без несвободных, затем — после ее передачи монастырю — последний поместил на нее какого-нибудь своего держателя и возложил на него servitium, тем самым превратив эту гуфу в тяглый надел, и, наконец, ей стало угрожать превращение в тяглый надел светского бенефициария аббатства.

Несомненными общинными наделами свободных членов марки считаем мы и объекты дарений, описанные в грамотах № 398, 447, 5l6, 645 (может (быть, сюда относится и гуфа в № 494 и 619). Остановимся на некоторых из них.

Хотя дарение Вольфарата в деревне Вилихдорф и не обозначено как гуфа, но оно, несомненно, было, до передачи его монастырю, общинным наделом свободного крестьянина: на это указывает и содержание Pertinenzformel, и сделанные дарителем исключения из состава дарения, и характер чинша. Вольфарат дарит всю свою собственность в данной деревне (quicquid proprietatis visus sum habere), причем эта собственность описана в виде формулы, включающей строения, пахотные поля, землю, обработанную и необработанную, право пользования альмендой20,— однако, без несвободных; даритель исключает из состава дарения 3 иоха пахотной земли, один небольшой двор (curticula) и один луг, с которого можно собрать воз сена21. Остальное он удерживает за собой в прекарное пользование с обязательством распахивать и засевать собственными семенами ежегодно по одному иоху в каждом из тех полей (zelga), на которые распадается барский домен; при этом он обязуется пахать по одному иоху в каждом поле, и именно на той части домена, которая примыкает к ближайшему барскому двору22.

В случае перехода прекарного держания к его вдове она должна будет нести натуральный чинш (6 мальтров овса и 1 мальтр хмеля), но уже без обработки одного иоха барского домена в год; сын Вольфарата и все его потомки (до какого поколения, прямо не указано, но из контекста ясно, что не менее, чем до третьего, ибо речь идет о потомстве сына дарителя) должны будут нести в качестве прекаристов тот же чинш, что и его вдова23. Сам Вольфарат может выкупить свое держание за 2 солида, его потомки — за 1 либру (т. е. за 20 солидов). В конце грамоты имеется любопытная оговорка, проливающая яркий свет как на характер всей сделки, так и на социально-экономическое положение дарителя Вольфарата: «После моей смерти и кончины моей жены, в случае отсутствия у меня наследников, право собственности [на переданные мною владения] перейдет к пробсту, фогту или братии, и пусть они выберут кого-либо из ближайших моих родственников, кто получит мои владения (в держание) за тот же чинш, за который их держала моя жена и который несли бы мои сыновья, [если бы таковые у меня были]. За неуплату чинша упомянутые владения в неприкосновенном виде возвращаются в полное распоряжение и в полную собственность монастыря»24.

Итак, перед нами процесс дробления права собственности на крестьянский общинный надел25 и постепенного втягивания его бывшего собственника вместе с потомством в зависимость от монастыря: Вольфарат оставляет себе в собственность лишь жилище с небольшим, вероятно приусадебным, участком в 3 иоха и маленьким лугом, а основную часть своего общинного надела превращает в наследственное прекарное держание. Нет никаких оснований думать, что Вольфарат удерживал эти 3 иоха с тем, чтобы посадить на них какого-нибудь несвободного, ибо таковые в грамоте не упомянуты.

В случае отсутствия у Вольфарата законных наследников аббатство имеет право передать это держание в прекарий тем родственникам Вольфарата, которых оно найдет нужным поместить на нем. Судьбу этих новых держателей основной части раздробленного надела Вольфарата из текста грамоты точно установить трудно, но тенденция к ее превращению в тяглый надел ясна хотя бы из права монастыря занять ее держателями по собственному усмотрению26, ибо аббатство могло ведь избрать их не только из числа родственников Вольфарата, но в случае отсутствия таковых или их смерти и из числа посторонних Вольфарату лиц.

Таким образам, разбираемая грамота рисует чрезвычайно медленный, растягивающийся на несколько поколений процесс превращения бывшего общинного надела сперва в прекарное, а затем и просто в тяглое держание. Но, несмотря на всю его замедленность, конечный пункт этого процесса ясен уже из того скачка, который проделывает выкуп при переходе прекарного держания Вольфарата от самого дарителя к его потомкам,— с 2 солидов сразу до 20 солидов (сумма, которая, как мы видели выше, приравнивается иногда к стоимости целой гуфы). Это увеличение суммы выкупа в 10 раз при переходе прекария к потомкам дарителя есть средство удержания дарения в руках аббатства. Если даже потомки Вольфарата сохранят за собой в качестве собственности небольшой дворик, лужок и 3 иоха пахотной земли, изъятые им из объектов дарения, то эти ничтожные владения смогут служить источником их существования лишь до тех пор, пока они сохранят их хозяйственную связь с основной частью надела, превращенного в прекарное держание. Но и эти удержанные Вольфаратом в собственность участки со временем будут, очевидно, либо присоединены к тяглому наделу преемников Вольфарата, либо переданы кому-нибудь в качестве отдельного держания, либо, наконец, превращены в составную часть вновь образованного аббатством тяглого манса.

Во всяком случае дарение Вольфарата рисует нам типичный крестьянский общинный надел (по-видимому, надел мелкого крестьянина) ; на это указывает (помимо других данных, содержащихся в этой грамоте и уже использованных выше) и право монастыря конфисковать держание в случае неуплаты прекаристом чинша, а также и то весьма существенное обстоятельство, что при переходе дарения от Вольфарата к его жене и потомкам прекращается (впрочем, и у самого Вольфарата очень невысокая) отработочная рента: очевидно, взяв на себя обязательство распашки 1 иоха в каждой «zelga» домена близлежащего господского двора, он рассчитывал лишь на свою собственную рабочую силу (без помощи несвободных) и на весьма ограниченные сельскохозяйственные орудия и транспортные средства, а потому и не мог в момент заключения сделки с монастырем гарантировать ему выполнение отработочных повинностей на будущие времена не только за свою вдову, но и за своих потомков.

Хотя эти повинности и весьма невелики, но они все же обязывали Вольфарата ежегодно в определенный сезон иметь наготове и упряжку волов и доброкачественные семена для засева господского поля, а это — в соединении с обработкой его прекарного держания и собственного участка — могло оказаться почему-либо затруднительным для его потомков. Для них эти отработки заменяются натуральным чиншем27, тем более что монастырская вотчина вообще редко налагала на прекаристов отработочную ренту, за исключением тех случаев, когда эти прекаристы имели в своем распоряжении несвободных, выполнявших отработочные повинности28. Это объясняется тем, что обработка домена обеспечивалась трудом держателей тяглых мансов, а не прекаристов, и потому барщина и не была типичной для прекария повинностью.

Через 36 лет после дарения Вольфарата, в 882 г., в той же Willisdorf marca выступает сын его Рахольф29, который получает гуфу, переданную раньше его отцом, в наследственный прекарий за натуральный чинш без права выкупа и за это дарит монастырю potestativa manu лес30, доставшийся ему в наследство от отца. Весьма возможно, что здесь гуфой и названо бывшее дарение Вольфарата (может быть, вместе с удержанной им частью). Это подтверждает нашу трактовку характера и судьбы дарения Вольфарата: из грамоты № 619 мы видим, что аббатство еще ухудшило условия прекарного держания потомков Вольфарата сравнительно с установленными в грамоте № 398, заставив его сына за переход этого держания к нему (на что он и так имел право согласно грамоте № 398) пожертвовать отцовским лесом и лишив его и его потомков права выкупа, а это, конечно, легче всего было сделать по отношению к прекаристу-крестьянину (кстати, это показывает, что аббатство могло безнаказанно нарушать условия прекарного держания).

Каждая семья внутри соседской общины (как большая, еще не разделившаяся, так и малая, индивидуальная) занимает определенное домохозяйство, представляющее собой сочетание надела и двора с правом пользования общинными угодьями.

Остановимся прежде всего на этом сочетании.

Оно выражается обычно в виде формулы hoba cum curtile (или, наоборот: curtis cum hoba; casata или casale cum hoba) со всеми придатками или принадлежностями, которые иногда описываются в виде «формулы принадлежности», а иногда обозначаются как marca или usus (по типу: hoba cum omni marcha ad eandem... hobam pertinente; duas hobas cum omni usu)31. При этом то curtis, то hoba обозначаются эпитетом legitima, legalis, который указывает не только на «нормальный» надел, но и на то, что обладание им никем не оспаривается. Приведем несколько примеров сочетания надела с двором: «trado unam hobam cum legitimo curtili... cum omnibus ad earn perlinentibus id est pratis, aquis, viis...», «dedi unam hobam, hoc est XL jugera curtem cum domo»32. Во втором случае указан размер надела, но иногда такие указания сочетаются с упоминанием двора (casa, curtis) без обозначения земельной площади термином «гуфа» (hoba), как, например, «XV juchos et dimidium casatae»33, где, несомненно, имеется в виду половина надела (полный надел состоял бы из гуфы в 30 югеров и целой casata или casale cum XX jugos34, где 20 югеров и составляют реальный размер гуфы). Иногда земельная площадь, не названная гуфой, но явно представляющая собой таковую, сочетается с упоминанием двора без указания размеров площади: «dedit... unam casatam cum pomario et terram ad eandem casatam pertinentem»35. В других случаях размер площади явно не выражает реальную величину гуфы. Это бывает либо тогда, когда даритель удерживает за собой весь двор, необходимый ему как место жительства, и лишь часть земельного надела36, либо тогда, когда количество земельной площади явно превосходит размер одной гуфы, а потому эта земля передается как бы вне ее связи с двором (например, «una casata... insuper et de terra arabili 76 juchos»)37. Размер гуфы, как это видно из приведенных примеров, колеблется от 20 до 40 югеров, но, конечно, могли встречаться и гуфы большей величины, особенно лесные, возникавшие в результате заимок и расчисток38. С правом на землю и расчистку, вероятно, связано, по крайней мере отчасти, и подчеркивание узаконенного характера надела или двора, уже отмеченное нами выше.

По-видимому, curtile legitimum, casata legitima или hoba legalis означали дворы и гуфы, возникшие либо в результате заимок в неподеленной марке без протеста со стороны других ее членов, либо путем раздела больших семей и поселения отделившихся братьев в особом доме, опять-таки с согласия родственников и односельчан; обе возможности сводятся в сущности к одному и тому же, ибо для отдельного поселения одного из братьев требовалось тоже произвести заимку, с той лишь разницей, что она могла в этом случае иметь место в меньших размерах и в большей близости от прежнего общего двора большой семьи. Недаром одна из Сен-Галленских формул, фиксирующая передачу приданого женихом невесте, подчеркивает, что после его смерти вдова должна обладать переданными ей владениями без протеста со стороны его родных и соседей (absque contradictione ullius proximorum aut vicinorum meorum)39. Предусматриваемая здесь необходимость их согласия особенно примечательна потому, что, как видно из состава передаваемых владений (curtis, 100 иохов пахотной земли, 100 иохов луга, 150 иохов собственного леса, 60 несвободных — mancipia и пр.), речь идет в этой формуле о вотчиннике. По-видимому, не только крестьяне, но и вотчинники (как крупные, так и выходившие из общины аллодисты мелковотчинного типа) были тесно связаны общинными распорядками.

Когда от того или иного двора в деревне отпочковывался новый дом или двор, на это требовалось согласие родных (членов большой семьи) и соседей. В том случае, если отделившийся член семьи (или просто глава малой семьи, расширявшей свое хозяйство) имел намерение произвести заимку в другой марке, это могло вызвать протесты членов этой последней (вспомним титул «De migrantibus» в Салической правде, где migrans в случае testatio изгоняется из того места, на котором он производил заимку, и теряет quod ibi laboravit, а также примечательное начало третьей главы эдикта Хильперика: «ut quicumque vicinos habens... superstitutus fuerit...»)40. Если же протеста не последует, заимщик сможет остаться (в своей или в чужой марке) sicut et alii vicini, обладая вновь распаханным наделом и двором в качестве hoba legalis или curtis legitima, curtile legitimum41.

Картулярии пестрят указаниями на заимки и расчистки; в результате такого расширения культивированной площади возникали и гуфы, стоявшие особняком и имевшие особые названия42, и целые хутора и починки, обозначавшиеся обычно термином «vilare».

В сен-галленской грамоте от 845 г. прямо указано на возникновение vilare в результате расчистки: «Ego... Otpert trado unum vilare juxta Utinishusum ad occidentalem plagam sitam, sicut ibidem elaboration et conprehensum habeo, id est viis aquis egressus et ingressus». Любопытно, что такой vilare (в отличие от вновь расчищенной гуфы) может стать местом жительства целой большой семьи; это явствует из того, что Отперт, получая переданный монастырю vilare в наследственный прекарий за натуральный чинш и сохраняя за собой и своими потомками право выкупа, прибавляет в конце грамоты следующую оговорку: «Если же я умру до того, как успею выкупить [свое дарение] и прежде чем у меня родятся законные наследники, тогда его возьмут в пользование за тот же чинш, но без права выкупа Отперт, Мегинберт, Льюбрих и Уадальбрих. Они будут владеть [этим vilare.— A. H.] и нести чинш до тех пор, пока у кого-нибудь из этих мужей не родятся законные наследники; если же [дарение] перейдет к женщине, то оно станет собственностью монастыря. Всякие, кто попытается протестовать против настоящего дарственного акта, заплатит штраф, какой полагается по Алеманнскому закону»43.

Поименованные четверо мужчин — вероятно, братья между собой, но вряд ли родные братья дарителя (против этого говорит совпадение имени первого из них — Отперта — с именем дарителя); скорее это какие-то более отдаленные его родственники, может быть, члены еще не распавшейся большой семьи, родственной дарителю Отперту.

В грамоте прямо подчеркнуто, что они будут владеть подаренным vilare сообща (и совместно нести чинш) до тех пор, пока у них не родятся законные наследники (т. е. сыновья). Значит, эти лица будут продолжать вести нераздельное хозяйство даже и на прекарном держании и притом после рождения у них дочерей (которые, по данной грамоте, исключаются из наследования земли). Признание прав наследования земли только за мужскими потомками44 и ссылка на обычное право алеманнов указывают на то, что и Отперт и его родственники входили в состав широкого слоя равноправных свободных общинников. Весьма возможно, что упомянутые четверо мужчин участвовали в заимке и расчистке, произведенной дарителем Отпертом,— может быть, вместе с его родителями и его женой, на помин души которых он и совершил свое дарение.

Не исключена и другая возможность: указанные четверо братьев могли быть двоюродными братьями дарителя Отперта, т. е. племянниками его родителей; вместе с ними они могли входить раньше в состав большой семьи из трех поколений, имевших общего деда45, а потом отделились от них, образовав новую большую семью (уже меньших размеров, чем прежняя).

Но даже если откинуть все сделанные выше предположения относительно родства четырех братьев с дарителем и его семьей, то все же вполне вероятно, что члены этой семьи произвели расчистку совместно с указанными четырьмя лицами, хотя бы они и не состояли с ними ни в каком родстве. Ибо такие совместные заимки и расчистки, производимые как родственниками, так и чужими, известны нам из других источников46.

В результате длительного пребывания на прекарном держании члены семей родных или двоюродных братьев, фигурирующих в грамоте № 394, могли впасть в тяглую личную зависимость от монастыря. Весьма возможно, что таким путем возникали целые семьи несвободных (иногда довольно обширные), передаваемые в составе дарений Лоршскому аббатству47, на землях которого закрепощение зашло значительно дальше, чем в сен-галленских владениях.

Термин villare (vilare, witare) неоднократно встречается и в Сен-Галленском и в других картуляриях уже в ином контексте, а именно, в составе названия населенных пунктов по типу: «quicquid in Waldrammas wilare, quod prius vocabatur Uodalprechtswilare et quicquid in ipsa marcba... in portionem accepi»48. Совершенно очевидно, что в подобных случаях vilare — не единичный хутор, а целое поселение хуторного типа, и хотя такие населенные пункты достигают иногда довольно больших размеров49, тем не менее это, вероятно, «новые» деревни или поселения, выраставшие из хуторов50, типа тех vilare, которые возникали путем заимок и расчисток и отпочковывались от каких-либо домохозяйств из состава прежней villa.



1Мы оставляем здесь в стороне дарения крупных светских вотчинников, объекты которых описываются в грамотах совсем иначе — в виде целых деревень (villa) или большого числа тяглых наделов — мансов с сидящими на них несвободными.
2Ср. St. Gallеn, № 63, 64.
3О тех случаях, когда величина площади земли, принадлежащей данному мансу, не соответствует среднему обычному размеру надела, см. А. И. Неусыхин. Структура хозяйства дарителей Лоршскому монастырю .., стр. 49.
4Подобные случаи встречаются в Лоршском картулярии, где надел обозначается также при помощи терминов: «hubestat» (территория двора, связанного с гуфой, «Statte der Hufe»), «area», «sors» (см. А. И. Неусыхин. Указ. соч., стр. 45, 50). Curtis в сочетании с hoba см. St. Gallen, № 732 (904 г.): «...dedi... hobam I, hoc est XL jugera, curtem cum domo».
5St. Gallen, № 567.
6St. Gallen, № 732.
7St. Gallen, № 561: «dupliciter tradidi arabilis terrae».
8Ср. несколько иной случай, когда пахотная земля соседа расположена рядом с двором дарителя — St. Gallen, № 458, (858 г.): «cortinum que mihi in fundo Quaravedes... Confinit in Auderamni et de alia parte in Baseli terra... et de pomifera tercia parte»; ср. то же лицо — № 401 (847 г.): «Alderamnus in vico Quaradives».
9Такие случаи встречаются в Фульдском картулярии.
10Ср. St. Gallen, № 493 (863 г.): «...trado unam hobam plenam ipsumque servum»; № 459, 576 (две гуфы королевского вассала); 621, 650, 654, 658, 874, 682, 694, 740, 764; ср. также № 127, 304, 372, 373.
11St. Gallen, № 63.
12Ibid.: «in ea ralione, ut tempus vitae meae ipsam hobam post me recipiam et annis singulis exinde censum solvam, hoc est carrata una de annona». Любопытно, что в грамоте № 64 (от того же года), в силу которой некий Рихберт выменивает свои владения на одного монастырского серва, эти владения описаны как 25 юрналов пахотной земли (ср. приравненное 26 югеров пахотной земли к гуфе в № 468, 32 юрнала с «придатками» в № 462 п т. д.) со всем к этой земле принадлежащим, и вслед затем идет формула, тождественная той, которая дана в предыдущей грамоте (№ 63), и опять-таки без упоминания несвободных держателей: «hoc est jurnales XXV cum omnia, quidquid ad ipsam terram conspicit vel continet, hoc est campis, silvis, pratis, pascuis, viis...». Здесь 25 юрналов — то же самое, что гуфа в № 63. Может быть, у Рихберта была и еще одна гуфа, для обработки которой он и выменял себе монастырского серва, и, следовательно, он был крупным крестьянином. Однако передаваемые им 25 юрналов пахотной земли без несвободных, но с правом пользования альмендой и по размерам и по характеру представляют собой типичный общинный надел, а полученного серва он мог использовать на другой гуфе в качестве подсобной рабочей силы.
13Такая стоимость гуфы для Алеманнии VIII в. вполне реальна. См. К. Н. Ganahl. Hufe und Wergeld, S. 208—246.
14St. Gallen, № 310.
15О понятии «марка» в Сен-Галленском картулярии мы будем говорить ниже особо.
16Напоминает такой надел и гуфа некоего Керберта, переданная им в 775 г. (№ 79) и получесаная в прекарий за натуральный чинш зерном, хотя у нас нет твердых данных об этом: мы знаем лишь, что эта гуфа имела название Adalolteshoba.
17St. Gallen, №580 (874 г.).
18Там, где hoba plena означает держательскую гуфу, указан сидящий на ней серв (ср. St. Gallen, № 493).
19Вспомним грамоту № 64.
20St. Gallen, № 398. (846 г.): «domibus, ediliciis, terris, campis, pratis... cultis et incultis...».
21Ibid.: «Exceptis tribus jucbis et una curticula, et de pratis ad unam carradam».
22St. Gallen, № 398 (846 г.): «Censum annis singulis inde persolvam id est ut ad proximam curtem sancti Galli unum iuchum arem et cum semine meo seminem annis singulis in unaquaque celga».
23Ibid.: «...heres... easdem res in eundem censum, sicut uxor mea habeat similiter et tota recta procreatio ejus in eundem censum, sicut et filius».
24Ibid.: «Post obitum vero meum sive uxoris, si mihi heres deest, tunc ad jus praepositi et advocati seu populorum pertineat, quem ipsi elegerint mihi proximum fuisse, qui easdem res in eundem censum habeat, sicut et uxor et filii. Si autem neglectum fuerit censum, tunc prefatae res integriter revertantur ad jus monasterii perpetualiter possidendae».
25Хозяйственное единство переданной и удержанной части сохраняется лишь на время прекарного пользования (с реальным дроблением крестьянского надела встретимся ниже).
26Следует подчеркнуть резкое отличие этого права, которое монастырь выговаривает себе при крестьянском дарении, от оговорки с запретом передачи бывшего прекарного держания в бенефиций, характерной для мелковотчинных дарений.
27Что здесь идет речь именно о замене отработочной ренты натуральным чиншем, а не об их сочетании, видно из сопоставления следующих оборотов: «censumque ... [ego] ... inde persolvam... id est unum juchum arena...: uxor mea... censum... persolvat, id est VI maldras de avena...; heres... easdem res in eundem censum sicut uxor mea [non sicut ego!—A. H.] habeat; ...et procreatio ejus, in eundena censum sicut et filius», и в конце грамоты: «рrоxinaus... in eundena censum habeat, sicut et uxor et filii». Между тем там, где имеется в виду сочетание отработочных и натуральных повинностей прокариота, это формулируется иначе — по типу: censuna exinde solvat, hoc est XV siclas de cervisa... et in onane zelga jornale uno arare...» — St. Gallon, № 93).
28Ср. отработки силами mancipia, находившийся в распоряжении прекаристов,— St. Gallen, № 93, 95, 119, 130.
29St. Gallen, № 619. Kapo (G. Garo. Studien zu den alteren St. Galler Urkunden..., S. 226, 229) отождествляет Вольферата (Wolverat) в № 619 с Вольфаратом (Wolvarat) в № 398 (несмотря на разницу в транскрипции), так как оба они из одной и той же деревни, в то время как Wolverat в № 494 — из другой деревни.
30Выражение «potestativa manu» указывает лишь на права любого свободного общинника, а лес мог быть очень небольшим, ибо он был расположен на острове посредине Рейна (silvam usque ad medium Rhenum pertinentem).
31St. Gallen, № 459 (858 г.), 757 (909 г.).
32St. Gallen, № 644 (885 г.), 732 (940 г.).
33St. Gallen, №505 (864 г.).
34St. Gallen, №567 (876 г.).
35St. Gallen, № 462 (858 г.).
36Очень отчетливо в № 596 от 876 г.: «trado... quicquid proprietatis habeo... praeter unum curtile cum casa atque cum ceteris aedificiis ad eum pertinentibus in quo modo habito, atque praeter 3 juchos». Gp. «jurnales 3 et una casada» № 314; указания на меры площади см. St. Gallen. № 427, 500, 510, 517, 531, 632, 534, 551, 582 и др.
37St. Gallen, № 514 (865 г.). Весьма возможно, что какая-то часть из этих 76 иохов была расположена в лесу; прямо это не указано, но в той же грамоте идет речь о продаже дарителями монастырю за 30 солидов всей совокупности их владельческих прав в данной марке и в соответствующем лесу (omnem potestatem, quam habuerunt in Goldahun marca et in. eadem silva). В этом случае перед нами процесс возникновения лесной гуфы в результате расчистки.
38Ср. № 476 от 860 г.: «trado unam hobam in silva» (без указания размера), а также № 514.
39Formulae Sangal. miscel., № 16 (carta dotis) — Formulae, p. 387.
40LSal., XLV, 2; Capilulare V, § 3; по изданию Экхардта это — Capituiare IV, гл. 108 по общему счету глав Салической правды; см. К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae.— MGH, 1962, S. 262; LSal., XLV, 3.
41Примеры применения этих терминов см. St. Gallen, № 463 (858 г.): «С et II juchos de terra arabili nec non et legilimam casatam cum omnibus appendiliis»; № 680 (890 г.): «Quod de legitimis curtilibus usus omnes isti... et nobis ad monasterium nostrisque niansis in nostris territoriis in pago comman entibus cum illis civibus absque contradictione essent communes...» — связь обладания curtis legitima с правом пользования альмендой; № 709, 712, 742, 799 (та же связь); cр. № 576 (873 г.): «hoba plena de terra culta» (может быть, вновь расчищенная гуфа). Ср. CL, № 110 (855 г.): «Tradidit I cur tern dominicalem cum sua huba legitima et alterum servilem cum sua huba»; № 381, № 1077 (846 г.): «hobas II et quicquid ad ipsas hubas legitime pertinere videtur»; cp. huba plena — № 3678, 3683.
42См. St. Gallen, № 518 (XL juchos adhuc inextirpatos); 447 (tradidi I runcalem); 334 (hoc est unum novale quod nominatur Adalrammis vilare); № 374, 405, 429 (novale); 440 (concaptio); 479 (novale); 439; 422 (concaptum— заимка с указанием границ); 547 (conpraehensum, как и в № 505); 560 (conpraehensum). Ср. № 422, где идет речь об огороженной заимке (concaptum circumdatum). См. CL, № 195, 215, 217 (bifangum), 244, 245, 261, 263, 314, 329 (bifangum quem proprisit in silva) и ми. др.; в отличие от Сен-Галленского картулярия Лоршский картулярий изобилует данными о расчистках под виноградники (ср. CL, № 241; 393: «ad vineam faciendam» и др.). Гуфы с названиями ем. St. Gallen, № 79 (illam hobam, quae dicitur Adaloltes hoba); 304 (illam hobam, quae Richinis hoba nominatur); 310 (Richartes hoba); иногда целая деревня (villa) называется так, что название оканчивается на hoba (in villa Wirinchova — № 273 от 822 г.), что указывает, может быть, на происхождение этой деревни от двора (Hof). Oт этих гуф следует отличать гуфы, при описании которых указывается имя их держателей (например, hoba Fruachanolvi в № 163, 311; hoba Wolfnandi в № 368).
43St. Gallen, № 394: «Si autem ego ante habiero, quam istam redimitionem faciam et antequam mihi legilimus heres progenitus fuerit, tunc Otpert et Meginbert et Liubrich atque Uodalbric prefatas res ad se recipiant et eundem censum solvant annis singulis redimendique licentiam non habeant. Haec tamdiu communiter faciant, usque quo ab eis viri legitime procreati fuerint; si aulem ad feminas aliquando venerit, tunc prefata res ad monasterium reverlatur pleniter possidendum. Si quis vero contra hanc traditionem venire voluerit, ilia componat quae in lege Alamannorum continentur».
44Cp. LAlam., LV, где дочери наследуют земельные владения отца лишь после смерти брата.
45Ср. St. Gallen, № 187 (806—807 г.), где двоюродные братья, имеющие общего деда, являются совладельцами одного манса.
46Так, верденская грамота от 801 г. гласит: «dono... comprehensionem illam, quam ipse H. in propria heredilate et in communione proximorum suorum proprio labore et adjutorio amicorum suorum legibus comprehendit et stirpavit». См. H. Wоpfner. Beitrage zur Geschichte der alteren Markgenossenschaft.— «Mitteilungen des Inst, fur osterr. Geschichtsforschung», Bd. 34, 1913. См. Niederrheinisches Urkundenbuch, hrsg. von Lacomblet, T. I, № 21.
47Ср., например, CL, № 1450 от 793 г. (передаются две семьи mancipia, состоящие в одном случае из мужа и жены, а также их детей, холостых и женатых, во втором случае —из отца с женатыми сыновьями и с их бабкой, его матерью); ср. № 1186 (773 г.). См. А. И. Неусыхин. Структура хозяйства дарителей Лоршскому монастырю..., стр. 44—45. Ср. указание Энгельса на наличие домовой общины или большой семьи по данным Лоршского кодекса.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 140—141.
48St. Gallen, № 438; ср. № 479 (Eigilesvilare с прямым указанием на расчистки — novale — в районе этого нового населенного пункта); 455
сервильная гуфа, расположенная in Rimorteswilare); 486 (in villa, quae dicitur Perolteswilare); 526 (in Vevolteswilare); 537 (Reginbrehteswilare); 559 (Meginbrehteswilare); 608 (зависимая деревня, которую дарит король, описана как «villa Roholsveswilari cum omnibus... ad eandem curtem aspicientibus,— mancipiis, terris, silvis etc.»; под curtis здесь следует, очевидно, разуметь барский двор в этой вилле); 744 (hoba una in Wolarammeswilare, т. е. гуфа в деревне); 754 (объект дарения расположен в Eppilinwilare).
49Так, например, в Вейссенбургском картулярии встречаются деревни с названием, оканчивающимся на vilare, и при этом настолько значительные по размерам, что из них исходят два десятка дарений; примером такой деревни может служить Bruningesvillare (См. Traditiones possessions que Wizzenburgenses, ed. С. Zeuss, Spirae, 1842, № 53, 60, 69, 102, 116, 128, 139 и др.). Термин «vilare» часто встречается в Вейссенбургском картулярии.
50Vilare в смысле «хутор» см. CL, № 216 (illum wilarem juxta Phungestat qui dicitur Hasalahe, т. е. хутор с названием близ деревни); 771 (in illo meo willare) и др., а также в St. Gallen, № 393: «vilare in Ostnisisperg situm, cum omnibus ad eundem vilare pertinentibus»,— очевидно, хутор с «принадлежностью», (расположенный черте земельной территории населенного пункта (может быть на склоне холма).
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Дэвид М. Вильсон.
Англосаксы. Покорители кельтской Британии

Сирарпи Тер-Нерсесян.
Армения. Быт, религия, культура

Пьер-Ролан Жио.
Бретонцы. Романтики моря

Льюис Спенс.
Атлантида. История исчезнувшей цивилизации
e-mail: historylib@yandex.ru
X